Алексей А. Шепелёв, «Луч света в тёмном автобусе». Екб.: «Издательские решения», 2023 год. 104 с.


Сергей Лёвин // Формаслов
Сергей Лёвин // Формаслов

В издательстве Ridero вышла новая книга Алексея А. Шепелëва — прозаика и поэта, лауреата премии «Нонконформизм» и финалиста премии Андрея Белого, автора незаурядного и самобытного, еще в ранней юности интуитивно нащупавшего индивидуальный стиль в литературе и верного ему по сей день.

Стартовав два десятилетия назад романами во многом скандальными, провокационными, откровенно эпатажными, с годами Шепелëв остепенился и помягчел, из его прозы практически ушла жесткость и полностью — мат, а место «жести» заняла житейская мудрость. Нет, экстрим остался, но качественно иной — в экзистенциальной тематике и конструкциях текстов, не прекращающейся работе с языком, словесной эквилибристике, жонглировании приемами — от аллитерации до диковинного смешения молодежного сленга с выдуманными писателем терминами. «Сами слова все у меня подвижны и прыгучи, всё как-то по-свойски перекроено», — признается автор.

Вот, например, Алексей Шепелёв описывает танцующую подругу на рейв-вечеринке в тамбовском клубе: «Всё это как будто в ненашей, в перевёрнутой реальности, в какой-то преисподней: всё нестерпимо синее, ярко-салатовые светящиеся вампирские! зубы, бенгальские звёздочки глаз, в короткой майке невидимые руки, блестящий над грубыми солдатскими штанцами живот как будто безрукая Венера или многорукая Лакшми, и вокруг калейдоскопом полуголых потных живых телес и неживых тел-теней мельтешит всякое»… Плотная концентрация образов, пластика речи — в такой сложной и одновременно простой, рубленой манере создан практически весь текст.

По произведениям писателя не случайно можно пошагово отследить его биографию — свой стиль Шепелёв именует не иначе, как «эгореализм».

Выделяя автора дебютного романа Echo («Амфора», 2003) из ряда прозаиков его поколения, критик Андрей Урицкий писал, что «Шепелёв претендует на вакантное в отечественной прозе место место радикального маргинала, а эстетически вменяемые радикалы нам нужны, чтобы не превратилось озеро в болото, не затянулось ряской».

Своего родом апофеозом «эгореализма» стал второй роман Maxximum Exxtremum («Кислород», 2011), который многие — например, Захар Прилепин — сравнивали с прозой Эдуарда Лимонова. Прилепин отмечал: Шепелёв «…обладает ещё одним редким качеством: у него на фоне звериной серьёзности наших современников, также работающих в жанре „эгореализма“ (меткое шепелёвское определение), всё замечательно с самоиронией»[1].

Любопытно, что с подачи Прилепина термин «эгореализм», придуманный Алексеем Шепелёвым ещё в начале 2000-х, до тотального засилья автофикшна, позже воспринимался как его альтернатива. К примеру, Виктор Iванiв, рецензируя поэтический сборник писателя в 2014 году, отмечал, что суть шепелёвского метода — «принцип письма автора, переживающего как смену сцен мениппеи свою собственную жизнь»[2].

Итак, Шепелёв-эгореалист пишет о том, что пережил сам — видел, слышал, ощущал. Но с одной стороны мы имеем его, так сказать, упомянутые выше урбанистические тексты (условно экстрим-алкоголические — в чём-то предвосхитившие популярного ныне Кирилла Рябова), а с другой — более поздние книги, написанные в принципиально иной тональности, близкие к художественным очеркам: «Москва-bad. Записки дауншифтера» (2014) и «Мир-село и его обитатели» («Эксмо», 2017). Вторую из них критики охарактеризовали так: «…с поправкой на современный язык — настоящая деревенская проза, наследующая всей советской классике от Шукшина до Распутина» (Игорь Гулин), при этом «Шепелёв не впадает в „прощание-с-матёрой“» (Сергей Оробий). Согласитесь, довольно внезапно для «певца экстрима».

«Луч света в тёмном автобусе» относится, скорее, к городскому циклу.

Тамбов с его пригородами у Шепелёва становится символом отжившей эпохи, к которой сейчас приковано особенное внимание общества. К слову, этой ностальгией объясняются и многочисленные сериальные ретропроекты.

Однако «Луч света в тёмном автобусе»не только ярко и в мелочах описанная картина тамбовского андеграунда начала «нулевых» (и во флешбэках конца девяностых). Это еще и хирургически точный, несмотря на отчаянную субъективность, срез эпохи, которую автор воссоздает скрупулезно, в деталях и подробностях, иногда, правда, чрезмерно увлекаясь живописаниями, что не идёт на пользу динамике сюжета.

Впрочем, по сравнению с ранними книгами писателя «Луч…» получился более доступным для восприятия широкой аудиторией. Читательскому интересу способствует и появление такой крайне нетипичной для Шепелёва героини, как фотомодель Катрин Пилипас (по сюжету повести ее более ранняя, 2000-го года, «версия» Катя Филиппова, не по годам развитая, раскрепощенная старшеклассница — как раз весьма узнаваемый шепелëвский персонаж из ранних текстов). Ненадолго вернувшаяся в тамбовскую глубинку из Франции гламурная девушка, звезда соцсетей и глянцевых журналов. Именно ее первое появление в раздолбанном пригородном автобусе с «гармошкой» посередине и сравнивается с тем самым «титульным» лучом. А промерзший, нелетающий «Икарус» — с «темным» черноземным царством, в котором приходится не жить — выживать, в муках решая, на что потратить каждый рубль, и делая непростой выбор между едой, выпивкой и сигаретами, без которых порой никак.

Каждая встреча с Катей-Катрин — мини-приключение, вмещающее и мечту о некой запредельной, неместечковой романтике, и пылкую юношескую страсть, и опасение оказаться в глазах иностранной красотки слишком бедным, неинтересным — на съемной квартирке даже половой тряпки нет, для уборки перед визитом гостьи в расход отправляется майка, одна из двух имеющихся в принципе…

Диалоги с фотомоделью, которая за всеми странствиями, подиумами и достижениями пока не успела утратить человеческое, родное, — живые и крайне эмоциональные элементы текста. Но при том, что общаются герои на русском, всё равно получается беседа на разных языках. Попытки лирического героя, купившего для угощения гостьи на последние деньги пару бутылок пива «Моршанское», заинтриговать ночную визитершу рассказами о литературной жизни, премии «Дебют», рок-музыке и прочих творческих вещах ее не особенно впечатляют, разбиваются, как волны о мол, а рука с маникюром тянется к мобильнику… Надо двигаться дальше, в иную реальность, далекую от этой бесконечно.

Нет, на следующий день Катрин вернется — чтобы купить ему приличной еды и сигарет; жест то ли доброй воли, то ли жалости и снисхождения к выбравшему столь тернистый и крайне сомнительный путь человеку из ее прежней жизни.

Появление в самом финале, практически в эпилоге повести Анютинки — будущей жены протагониста, меняет восприятие текста в целом. Очень небольшой по объему фрагмент оказывается ключевым, ведь именно знакомство с Аней в дальнейшем кардинально изменит жизнь и героя, и писателя — этот период подробно описан в пока не изданном романе «Снюсть, Анютинка и алкосвятые», с фрагментами которого мне довелось познакомиться.

И вновь Шепелёв «рифмует» теперь уже другую героиню с лучом: «Внезапно в окно ударил луч заходящего солнца (весеннего!), на мгновение накрыв ярким квадратом на полу всю картину в рамке: прерванную уборку пополам с будущим ужином… Вместо угловато-холодной отчуждённости и раздражения ощущалось что-то привычно-уютное, как из детства, и — в унисон этому внезапному мгновенному лучу новое, таинственное и светлое, как из будущего».

Возможно, здесь и кроется важнейшая мысль повести, и «лучом света» оказывается не приехавшая и благополучно отбывшая обратно в свое Зазеркалье Катрин Пилипас, а именно Аня, простая и добрая девушка, которая готова и понять, и принять любимого человека со всеми «загонами» и недостатками, а, главное, поддержать его выбор: текст превыше всего, а литература — это определяющая составляющая жизни

Отсеиваются глянцевый блеск и шелуха, остается — главное: чистое и честное.

Сергей Лёвин

 

Сергей Лёвин — поэт, прозаик, журналист. Родился в 1978 году в г. Котовске Тамбовской области. Окончил филологический факультет Тамбовского госуниверситета имени Г.Р. Державина. С 2001 года живет в Анапе. Лауреат всероссийских и международных литературных конкурсов, автор 11 книг стихов и прозы для взрослых и детей, публикаций в журналах и альманахах «День литературы», «Север», «Перископ», «Дон», «Родная Кубань» и др., постоянный член жюри всероссийского фестиваля-конкурса «Поэзия русского слова».

[1] Прилепин З. Книжная полка Захара Прилепина // Новый мир, № 6, 2011 (То же — в кн. «Книгочёт», М.: АСТ, 2012). 
[2] В. Iванів. Остановка Апокалипсиса // Волга, № 1-2, 2014.

 

Евгения Джен Баранова
Редактор Евгения Джен Баранова — поэт, прозаик, переводчик. Родилась в 1987 году. Публикации: «Дружба народов», «Звезда», «Новый журнал», «Новый Берег», «Интерпоэзия», Prosodia, «Крещатик», Homo Legens, «Новая Юность», «Кольцо А», «Зинзивер», «Сибирские огни», «Дети Ра», «Лиterraтура», «Независимая газета» и др. Лауреат премии журнала «Зинзивер» (2017); лауреат премии имени Астафьева (2018); лауреат премии журнала «Дружба народов» (2019); лауреат межгосударственной премии «Содружество дебютов» (2020). Финалист премии «Лицей» (2019), обладатель спецприза журнала «Юность» (2019). Шорт-лист премии имени Анненского (2019) и премии «Болдинская осень» (2021). Участник арт-группы #белкавкедах. Автор пяти поэтических книг, в том числе сборников «Рыбное место» (СПб.: «Алетейя», 2017), «Хвойная музыка» (М.: «Водолей», 2019) и «Где золотое, там и белое» (М.: «Формаслов», 2022). Стихи переведены на английский, греческий и украинский языки. Главный редактор литературного проекта «Формаслов».