В поэтике Анны Трушкиной отстраненная, почти хрустальная интонация удивительным образом сочетается с доверительностью: «…и пьяный алфавит, / рассыпавшийся за / моей спиною». И верится, что любой страх минует, что любое тепло не оставит, что с тобой останутся навек: «чаек серебристые кавычки, / комары, стрекозы, мотыльки». Как автору удается сохранить баланс между литературной опытностью и свежестью высказывания, для меня загадка. Что ж, тем нежнее, тем прозрачнее ощущается напевность, чем сильнее чувствуется горечь апрельских трав за первобытным льдом: «Холодный мой, негнущийся / смотри, какой закат, / как липы, медом льющие, / окольцевали сад».
Евгения Джен Баранова
 
Анна Трушкина — поэт, критик, филолог. Родилась в Иркутске, окончила филологический факультет Иркутского государственного университета. Защитила диссертацию в Литературном институте им. Горького. Публикации в журналах «Грани», «Интерпоэзия», «Новый мир», «Знамя», «Дружба народов», «Новая Юность», «Сибирские огни», «Формаслов», «Плавучий мост». Живет в Москве.

.


Анна Трушкина // Раскрошился радужный мелок

 

Анна Трушкина // Формаслов
Анна Трушкина // Формаслов

***

Декабрь меня, зима, до самых ярких звезд,
до краешка земли и до отметки «поздно»,
мне жить еще поврозь, мне жить еще внахлест,
существовать, глотая мерзлый воздух.
Отсентябрил рассвет, и пустота окрест, 
мычанье тьмы висит, стоит, как пар морозный.
Окутает меня тепло родимых мест
и невозможность быть ни вместе и ни розно.
Но будет снова май, и май меня простит.
Все сохраню и в памяти зарою —
любовь мою, и смерть, и пьяный алфавит,
рассыпавшийся за 
моей спиною.

***

Растет в ушах пространства гул,
улиткой мнится речь.
Как будто ты ее рискнул
в экзоскелет облечь.

Ты щит хитиновый раскрыл
над слабой головой.
Закроет он от внешних сил,
а смысл внутри — живой.

Вода доходит до колен,
а жизнь — почти до плеч.
Вот как, скажи, ее сберечь,
и что отдать взамен?

Но закругляется у ног
волшебная спираль…
Как будто ты гиньоль и враль,
восторженный сверчок.

***

Все желанное уже случилось,
раскрошился радужный мелок, 
лето через пальцы просочилось
и по капле утекло в песок.

Перепачкан ягодой и соком,
день последний, сонный на жаре,
языком оскомину потрогав,
ставит жирный крест в календаре.

Вносятся в заметки по привычке
над волнистою строкой реки
чаек серебристые кавычки, 
комары, стрекозы, мотыльки.

Лучшего не будет, не надейся,
все случилось, все произошло.
Остывая, убегают рельсы.
Строго параллельно, как назло.

***

— О зеленая, о золотая, 
о небесная фея весна,
ты читаешь меня? 
— Я читаю!
Солнца луч. Восклицательный знак.

Чай остыл. Послевкусие Блока.
Снег сияет до боли в глазах.
— Одиноко тебе?
— Одиноко.
— Почему? Вопросительный знак.

Все на месте. Сердечная рана,
как положено, тихо болит.
Камень точит вода из-под крана.
Из окна замечательный вид.

Новостройка, плакат, новостройка.
Лай бездомных и злобных собак.
— Как тут жить, что мне делать, постой-ка!
— Успокоиться. Точка. Никак.

***

Холодный мой, негнущийся, 
смотри, какой закат, 
как липы, медом льющие,
окольцевали сад. 

Земля, за все ответная,
вздыхает тяжело,
звенит струною медною 
воздушное стекло.

Цветок-желток качается 
на длинном стебельке, 
а сердце задыхается 
воробушком в руке. 

Июльский, пряный, сказочный, 
прошедший стороной,
дождем желанным яблочным
по крыше жестяной, 
далекий мой, жестокий мой, 
кончается строка,
светлеет, истончается, 
не стертая пока.

***

Какой мороз! В полете стынут птицы,
Промерзла ночь стеклянная до дна.
Твой взгляд пронзающий все длится, длится,
И не закончится война.

Кошмарны сны, остывшие в постели,
Стекает страх в густую темноту.
Ты ищешь дверь, ты открываешь двери,
Но понимаешь, что открыл не ту.

Не трогать жизни оголенный провод,
Идти на звук, цепляясь за мечту.
Такой мороз — о смерти думать повод,
Писать, звонить, срываться в пустоту.

Глядеть в зимы запавшие глазницы, 
Рубить с плеча, не разбавлять вино.
Какой мороз! В полете стынут птицы,
И все свершится, что предрешено.

Спам

Госуслуги пишут, вам предоставлен доступ к дневнику самонаблюдений.
Уральские авиалинии пишут, встречаем весну путешествиями.
Алиэкспресс пишет, познакомьтесь с новыми трендами. 
Кристина пишет, сделаю тебе приятно.

Госуслуги пишут, подтвердите статус вашего заявления.
Уральские авиалинии пишут, добавьте красок в вашу жизнь.
Ваня Петров пишет, здравствуйте, я знаю, что вы делали прошлой ночью.
Кристина пишет, сделаю тебе приятно.

Госуслуги пишут, ваша учетная запись будет удалена.
Алиэкспресс пишет, скидки действуют только сегодня и завтра.
Ваня Петров пишет, я буду молчать, если переведете мне 50 тысяч рублей.
Кристина пишет, сделаю тебе приятно.

Уральские авиалинии пишут, бонусы сгорают через час.
Ваня Петров пишет, это последнее предупреждение.
Алиэкспресс пишет, вот и все, сегодня распродажа закончится.
И только Кристина меня понимает.

.

Евгения Джен Баранова
Редактор Евгения Джен Баранова — поэт, прозаик, переводчик. Родилась в 1987 году. Публикации: «Дружба народов», «Звезда», «Новый журнал», «Новый Берег», «Интерпоэзия», Prosodia, «Крещатик», Homo Legens, «Новая Юность», «Кольцо А», «Зинзивер», «Сибирские огни», «Дети Ра», «Лиterraтура», «Независимая газета» и др. Лауреат премии журнала «Зинзивер» (2017); лауреат премии имени Астафьева (2018); лауреат премии журнала «Дружба народов» (2019); лауреат межгосударственной премии «Содружество дебютов» (2020). Финалист премии «Лицей» (2019), обладатель спецприза журнала «Юность» (2019). Шорт-лист премии имени Анненского (2019) и премии «Болдинская осень» (2021). Участник арт-группы #белкавкедах. Автор пяти поэтических книг, в том числе сборников «Рыбное место» (СПб.: «Алетейя», 2017), «Хвойная музыка» (М.: «Водолей», 2019) и «Где золотое, там и белое» (М.: «Формаслов», 2022). Стихи переведены на английский, греческий и украинский языки. Главный редактор литературного проекта «Формаслов».